Неточные совпадения
Как только меньшой брат вошел
в лес, он напал на реку, переплыл ее и тут же на берегу увидал медведицу. Она спала. Он ухватил медвежат и побежал без оглядки на гору. Только что добежал до верху — выходит ему навстречу народ, подвезли ему карету,
повезли в город и сделали царем.
Заполье пользовалось и степною засухой и дождливыми годами: когда выдавалось сырое лето, хлеб родился хорошо
в степи, и этот дешевый ордынский хлеб запольские купцы сбывали
в Зауралье и на север,
в сухое лето хлеб родился хорошо
в полосе, прилегавшей к Уральским горам, где влага задерживалась
лесами, и запольские купцы
везли его
в степь, обменивая на степное сырье.
— С вас непременно дюжину шампанского, — говорил Кнопов, — а то скажу, из какого
лесу вы под городом мост строили. «Куда это, говорю, братцы, вы гнилушки-то эти
везете — на завод, что ли, куда-нибудь
в печь?» — «Нет, говорят, мост строить!»
Я уже наделал
в лесах моих польских, откуда
повезут к месту.
В грудах обломков и пепла найдено было 11 трупов. Детей клали
в один гроб по несколько. Похороны представляли печальную картину:
в телегах
везли их на Мызинское кладбище. Кладбищ
в Орехово-Зуеве было два: одно Ореховское, почетное, а другое Мызинское, для остальных. Оно находилось
в полуверсте от церкви
в небольшом сосновом
лесу на песчаном кургане. Там при мне похоронили 16 умерших
в больнице и 11 найденных на пожарище.
Глегола был один из тех людей, которым, как говорят, не
везет на охоте. Целыми днями он бродил по
лесу и всегда возвращался с пустыми руками. Товарищи подсмеивались над ним и
в шутку называли «горе-охотником».
Слезы душили горло… Все миновало и не вернется никогда.
Везут ее, Дуню,
в чужой город,
в чужое место, к чужим людям. Ни
леса там, ни поля, ни деревни родной. Ах, господи! За что прогневался ты, милостивец, на нее, сиротку? Чем досадила она тебе?
Сазан берет тихо и
везет наплавок с возрастающей скоростью, не вдруг погружая его
в воду; но как скоро вы его подсечете, он бросается с невероятною быстротой прямо от вас, диагонально поднимаясь кверху и вытягивая
в прямую линию
лесу и удилище.
Узкая, извилистая дорога, по которой и днем не без труда можно было ехать, заставляла их почти на каждом шаге останавливаться; колеса поминутно цеплялись за деревья, упряжь рвалась, и ямщик стал уже громко поговаривать, что
в село Утешино нет почтовой дороги, что
в другой раз он не
повезет никого за казенные прогоны, и даже обещанный рубль на водку утешил его не прежде, как они выехали совсем из
леса.
— Попа-то Мирона не скоро возьмешь, — смеялся Арефа. — Он сам кого бы не освежевал. Вон какой он проворнящий поп… Как-то по зиме он
вез на своей кобыле бревно из монастырского
лесу, ну, кобыла и завязла
в снегу, а поп Мирон вместе с бревном ее выволок. Этакого-то зверя не скоро возьмешь. Да и Герасим с ним тоже охулки на руку не положит, даром што иноческий чин хочет принять. Два медведя, одним словом.
Яков проводил его до станции молча, потом вернулся домой и запряг лошадь, чтобы
везти Матвея
в Лимарово. Он решил, что свезет его
в Лимаровский
лес и оставит там на дороге, а потом будет говорить всем, что Матвей ушел
в Веденяпино и не возвращался, и все тогда подумают, что его убили прохожие. Он знал, что этим никого не обманешь, но двигаться, делать что-нибудь, хлопотать было не так мучительно, как сидеть и ждать. Он кликнул Дашутку и вместе с ней
повез Матвея. А Аглая осталась убирать
в кухне.